Ксения ДУХОВА

С того момента, как я родилась, мне, как еврейскому пенсионеру, всегда было что сказать. К четырем годам моим родителям надоели нескончаемые монологи, и ребенка научили читать. Писать я научилась сама, потому что мне всегда было, что сказать миру.
   - Слава богу, - говорила моя прабабка, когда я приносила ей ранние шедевры, - слава богу, что я неграмотная!
   Потом, к счастью для окружающих, жизнь показалась мне страшно увлекательной штукой. И я перестала писать великие романы, грандиозные повести и увлекательные эссе. Так, в возрасте пяти лет, в первый раз оборвалась моя писательская карьера.
   Но мне до сих пор есть что сказать миру. И, как еврейский пенсионер, иногда я не могу удержаться. Кажется, что превращая тающие следы, эфемерные отпечатки, еле уловимые отголоски прошлого и будущего в слова, мы можем найти что-то важное. Я не знаю - что это. Может, этот мир думает, что ему есть что сказать мне. В конце концов он все-таки больше похож на еврейского пенсионера.